— Ты разве хочешь с ним говорить?.. По делу?
— Почему же? — почти испуганно выговорила Антонина Сергеевна.
— Я его насилу вытащила… C'est stupide de travailler comme cela… Да. Но только Виктор Павлович хоть и будет сановником, а все-таки il n'a pas de charge honorifique…[114]
Лидия немного выпятила губу.
— Ты что же этим хочешь сказать? — спросила ее сестра, догадываясь, куда она клонит.
— Ах, Нина, ты все в своих идеях… Пора их бросить! Мой муж тоже с какими-то scrupules,[115] которых я не признаю… Идет в гору. И не добивается всего, на что он имеет право. Ты понимаешь. On n'est pas du vrai monde, ma chère, quand on n'est pas de la maison,[116] - и она сделала жест. — Вот твой муж это прекрасно понимает.
— Мой муж?
— Разумеется… Он с Виктором Павловичем говорил на той неделе… когда проводил меня. Разумеется, Нитятко и на это не подается… Я думаю, Александру Ильичу даже неприятно, что он через него хотел sonder le terrain…[117] и высказал ему…
В ушах Антонины Сергеевны зазвенело. Испарина выступила на лбу. Гаярин скрыл от нее этот подход к мужу Лидии. Вот настоящая цель его поездки. Он рассчитывает вернуться домой в мундире, дающем ход "dans le vrai monde",[118] - повторила она фразу Лидии.
И ей стремительно захотелось пойти в кабинет Виктора Павловича не затем, чтобы подготовить почву для просьб о «горюнах» Ихменьева, а чтобы узнать, правду ли говорит Лидия.