-- Семен Захарыч, кажется, их зовут...
-- Вы, значит, по делу?
Актриса достала из кармана юбки папиросницу и закурила.
-- На выход?.. -- кинула она тотчас же второй вопрос.
"На выход" отдалось в душе Строевой.
Значит у ней такой вид, что никто и не подумает о чем-нибудь другом, кроме "выхода". Ей стало так обидно, что она отвернула голову, чтобы актриса не заметила слез.
Та, не дожидаясь ответа, повернулась опять на каблуке и затянулась дымом.
-- У нас народу набрано всякого. Вряд ли вы чего-нибудь добьетесь... У нас, знаете, порядки строгие. Когда нужно -- и настоящих артисток наряжают на выход. Кто меньше полутораста рублей получает -- не имеет права отказываться. Так и в контракте стоит.
Строева промолчала. Она, не хотела говорить о себе и своей доле без сильного душевного волнения, боялась расплакаться. Разве такая вертлявая девочка с подкрашенными глазами может дать ей добрый совет или войти в ее положении? Только лишнюю обиду придется проглотить.
-- Я скажу режиссеру, что вы дожидаетесь, -- крикнула ей актриса на пороге дверки и кивнула ей своей бархатной шляпой. -- Он теперь наверно закусывает, а сейчас мы водевиль будем репетовать...