Она сбежала се лестницы, скрипя своими высокими ботинками на высочайших каблуках.
Раздался ее голосок. Она кого-то остановила на пути, рассмеялась и крикнула:
-- Ах вы урод!
Как все эти звуки, манеры, слова были ей знакомы, даже скрип ботинок и размер шагов, искусственная походка, какая приобретается на подмостках. Она сама не приобрела этих фасонов. В ней и опытному глазу трудно распознать актрису, иначе как по тону, когда она разговорится.
-- Семен Захарыч!.. -- крикнула ingИnue. -- Семен Захарыч!
-- Что еще? -- отозвался из глубины глухой мужской голос.
-- Вас ждет в режиссерской какая-то мадам... Вы ей приказали там побыть.
-- Дайте мне хоть бутерброд проглотить. Эк приспичило! Мало их тут шляется...
Голос режиссера ничего хорошего не обещал Строевой. В нем звучал отказ. Но просить надо, жизнь не ждет... Она отерла глаза, встала, подошла к зеркалу, висевшему по другую сторону стола, и поправила шляпку. Пачку с тремя афишами не выпускала она из левой руки... Без них она была бы еще беспомощнее.
-- Иван Андреич!.. Донесся до нее глухой голос режиссера... Начинайте... Я сейчас вернусь!..