-- Должен выступить на, будущей неделе. И анонсы уже сделали.
Она должна будет служить в одной труппе с Свирский... И состоять выходной актрисой на нищенском окладе, в то время, когда он получает семьсот рублей и за него платят полуторатысячную неустойку...
Что она для него? Старуха, статистка!.. И какая нестерпимая обида -- видеть успех этого человека, после всего, что она пережила с ним и из-за него!..
-- С кем же он теперь живет? -- спросила Строева сдавленным звуком.
-- Приедет он сюда с некоей госпожой Перцовой... Какие у ней таланты -- я не знаю... Оклад тоже и ей рублей двести никак... Выдает он ее за жену; но, кажется, вокруг ракитова куста они венчались. Наши дамы будут отбивать его, взапуски...
Слушая Мишина, она несколько раз спросила себя: "Неужели поступлю?" И была минута, когда она решалась бежать к режиссеру и сказать ему, что на выход она не согласна, что ей не нужно больше никакой службы в Москве...
Но ведь она очутится, через неделю, на улице! О провинции думать нечего... У ней нет ни одного, мало-мальски, сносного туалета. Никто ей не даст задатка -- на проезд... Безумие -- не схватиться за сорок рублей!.. Будь что будет!
-- Так мы, значит, сослуживцы, Надежда Степановна. Контракт подписали?
Мишин поднялся.
-- Какой контракт, -- выговорила она и также поднялась. -- Что положат, то и возьму. Вы видите, Мишин, я убитый судьбой человек... Другому я бы не стала так говорить, а вы -- с душой. Что ж!.. Была на первых ролях, а теперь на выход.