-- На выход?.. -- протянул Мишин и поглядел на нее поверх очков. -- Что вы, голубушка!..
-- На сорок рублей, -- чуть слышно промолвила она и усмехнулась.
-- Здесь, в Москве?.. Да как же прожить?..
Он опустил свою смешную голову с двумя пучками на висках.
-- Надо прожить!..
-- А потом?
-- Не знаю... Да, Мишин, исковеркал театр всю мою жизнь... Одно спасенье -- беспечность... Вперед глядеть не хочу и не умею.
-- Да нет, -- заговорил он, пожав ее руку, -- это никак невозможно!.. Режиссер вас не знает. Ведь вы можете быть полезнейшим членом труппы... Я поговорю... Вам надо к самому принципалу обратиться... Такая артистка в труппе, как вы, -- приобретение. Жаль, принципал-то нездоров... Да я с Прокофьевым поговорю, сегодня же, на спектакле... Я, знаете, всегда в стороне держу себя, чужд всяких интриг и домогательств чураюсь не меньше, чем гишпанских ролей. А на этот раз, я поговорю!..
-- Спасибо, спасибо!
Слезы навернулись на ее ресницы.