Первая афиша была бенефисная, на большом листе тонкой глянцевитой бумаги. Спектакль, на летнем театре, в одном из волжских городов, был в пользу артистки Строевой. Ее имя стояло двухвершковыми буквами. Она играла Катерину в "Грозе"... Вторая афиша -- тоже бенефисная -- на розовой бумаге и поменьше размером, три года назад. Большой пьесой шли "Ошибки молодости"... Она играла княгиню Резцову. Тогда у ней были платья, целая дюжина дорогих шелковых и бархатных туалетов и костюмов. Она считалась и хорошей "grande coquette", и в драме занимала первое амплуа.
Третья афиша -- узенькая, обыкновенная, какие продают капельдинеры. Она играла на юге с плохой труппой; но считалась все-таки гастролершей. Давали "Бешеные деньги".
Она не могла оторваться от них, гладила бумагу, всматривалась в большие буквы заглавий, проникалась сознанием, что это не сон, что она, действительно, держит их в руках, что она, на самом деле, играла все эти роли -- и Катерину, и княгиню Резцову, и героиню "Бешеных денег".
Ярко, почти с отчетливостью мозгового видения, представляла она себе эти три фигуры в костюмах -- Катерину, в расшитой кичке, белом крепоновом платке и сарафане -- букетами по глазетовому фону, и зеленое шелковое платье второго акта с купеческой "головкой" -- из двуличневой шелковой косынки; в княгине Резцовой -- в трех разных туалетах -- черное шелковое платье с бархатной отделкой она носила вплоть до прошлого лета и продала старьевщице еврейке... А какое оно было когда-то модное, как облекало ее тогда еще пышный стан... И героиней "Бешеных денег" видела она себя, в том акте, что происходит в увеселительном саду. На ней был белокурый парик, локоны падали по спине, на лбу -- завитая челка, рукава в прошивках, сквозь них белелись руки -- полные и красивые. И как она любила эту роль!.. В ней она чувствовала себя так легко, как дома. Ей не нужно было подделываться под барские интонации. Они у ней выходили естественно. Слышалось, что она и в жизни умела, говорить точно также. Ее не смущало то, что роль не симпатична. Сколько можно в ней было показать оттенков женского кокетства, смелости, демонической грации, шельмовства, блестящей испорченности! Она не была такою в жизни, а любила роли в этом роде; они ей удавались лучше, чем слезливые и романтические, которых приходилось играть гораздо чаше.
Долго Строева не могла оторваться от трех афиш.
-- Господи, что это я!.. -- вслух выговорила она, и начала торопливо их складывать, сделала опять узенькую пачку, взяла с подушки карточку и поглядела на нее еще раз.
На карточке она была снята молодой женщиной с косой, положенной в виде короны, на темя, с эполетцами на плечах из толстых шелковых шнурков. Снималась она в Казани, после бенефиса, где в первый раз играла в "Завоеванном счастье".
И почему именно эта карточка уцелела? Сколько раз она снималась, и в скольких городах, и в скольких костюмах!.. Те все раздала или затеряла, а эта вот уцелела и прошла вместе с нею через всю ее сценическую жизнь.
Каучуковый ремешок обхватил пачку. Строева подумала, не положить ли за корсет... Так было бы вернее; но вынимать неудобно. Лучше держать просто в руке, плотно сжать... Из кармана юбки может выпасть...
Она поднялась с кровати бодрая. Улыбка появилась на поблеклых губах... Перед зеркальцем поправила она волосы, бережно надела шляпку -- пачка все еще лежала на подушке -- свою старенькую драповую накидку и с верой в удачу, после такой хорошей приметы, фальшивой тревоги, вышла в коридор, заперла дверь, ключ взяла с собой и прошла мимо комнаты хозяйки не на цыпочках, а твердым шагом; не боялась того, что та станет приставать за неплатеж квартирных денег.