-- Пущай-ин так будет, матушка.
Это слово "матушка" он произносил особенно мягко, точно он с барыней разговаривает.
-- Да ты где живешь-то?
-- Я-то? Здесь, по близости, в Спасском переулке, на Сенной.
-- Мне ведь сёдни нужно к обеду.
Устинья из своих прежних, крестьянских слов удержала "сёдни", хотя при господах его не употребляла.
-- Мы с полным удовольствием. Я останусь. А переберусь к вечеру -- если так.
-- Вот я еще посмотрю, -- сказала Устинья, разводя в горшочке дичинный бульон, -- как ты со службой своей справляться будешь.
-- Известное дело, матушка.
Парень был подпоясан пестрым кушаком так, как подпоясываются разносчики. Он шапку положил на лавку и стал распоясываться. Под сибиркой у него оказались: жилет и розовая рубаха, навыпуск. Устинья и на одёжу его поглядела вбок, продолжая мастерить соус.