- Папенька! Что вы! - смогла она ответить и против воли заплакала.
- Не моя вина, милая... Времена не те... все пошло на умаление.
- Чего тут, Ефим Галактионыч! - вмешалась мать. - Н/ешто она что?.. Уж ты не расстраивай себя... без нужды. Полегче тебе с/едни, вот бы и сказал нам, какое твое желание.
Мать не договорила. Она слышала ее голос сбоку и немного сзади от себя.
"Догадается! - подумала Серафима. - Как бы не испортить всего!"
Но отец сам потребовал шкатулку. Она помогла матери достать ее из-под столика в проходной комнатке, отделявшей гостиную от каморки, где лежал отец.
Шкатулка показалась ей чрезвычайно легкой, должно быть, от возбуждения. Они обе держали ее перед отцом.
Он дрожащими и налитыми пальцами достал ключ с цепочки, висевшей у него на груди, и долго не мог отпереть. Наконец пружина музыкально прозвенела, и крышку он откинул с их помощью.
- Вот видите, - говорил он уже совсем замирающим голосом, - тут... Пальцем надавите в правом углу, и отскочит планочка.
У него еще достало сил показать, как следовало надавить.