- Что там найдете... больше ничего и нет... Нигде не ищите, в другом месте... И по-Божески, по-Божески...
Отец начал метаться. Чтобы запереть шкатулку, пришлось снять с его шеи цепочку, где, кроме ключа, висел большой оловянный крест и ладанка.
Она думала - он кончается. Мать поспешно убрала шкатулку и прибежала на ее зов.
- За доктором послать-ин, Ефим Галактионыч? - спросила мать, сдерживая рыдания.
И Серафима готова была разрыдаться.
Если бы у отца хватило телесных сил сказать ей еще раз: "Смотри, дочка, не обижай Калерии, не бери греха на душу!" - она упала бы на колени и во всем призналась бы.
Но отец ослаб. Они обе страшно испугались: думали, сейчас отойдет. Пометался он с минуту, потом ему стало легче; он наклонился и чуть слышно выговорил:
- Подь сюда, Серафима.
Она опустилась на колени. Отец благословил ее и поцеловал в голову.
- Прощай, дочка, - еле слышно прошептал он. Живи по-Божески... Муженек не задался... Терпеть надо... По- честному...