- Ей-ей, не читал, Арсений Кирилыч. Я уже говорил господину Дубенскому, что больше недели листка в глаза не видал.
- Тем лучше!.. Гнусная интрига, направленная против меня. Я вам за завтраком расскажу в общих чертах... Разумеется, если все, кто у меня служит, будет так же щепетилен и слаб душою, как господин Дубенский, не мудрено под каждое дело подкопаться.
Видно было, что на техника он в сильных сердцах и должен излить сначала все, что у него накипело внутри.
- Помилуйте! - закричал он и подвинулся к Теркину. - Вы заведуете технической частью в акционерном деле, вы прямо не замешаны, не значитесь ни членом правления, ни кассиром, и вдруг, оттого, что дело связано, между прочим, и с производством, по которому мы давали свою экспертизу, вы сейчас - караул! И готовы стать на сторону тех, кто строчит доносы и бьет набат в заведомо шантажных газетчонках!.. Все это, чтобы выгородить свое цивическое целомудрие, ха, ха!..
Усатин быстро поднялся и заходил по гостиной.
В первый раз видел Теркин такую раздраженность в своем бывшем хозяине.
Но он с ним был согласен, хотя и не знал, из-за чего Дубенский "выгораживал" себя на случай истории по акционерному обществу. Усатин, наверно, расскажет ему, в чем дело, не теперь, так позднее. Несомненно, однако ж, что минута для займа двадцати тысяч неподходящая, и лучше будет первому не заводить об этом речи.
- Теркин! - заговорил опять Усатин, подойдя плотно к дивану. - Вы у меня переночуете?
- С удовольствием, Арсений Кирилыч.
- Перед завтраком мы съездим выкупаться... Вы мне писали... по делу... я ведь, батюшка, не нашел вашего письма. Теперь я вспомнил наш разговор в "Славянском Базаре"... Вам кредит нужен?