- Риск пустой, - сказал Усатин, подбадривая его своими маслянистыми глазками. - А вы мне покажете, Теркин, что добро помните... И я вам даю слово - в одну неделю уладить ваше дело по уплате за пароход... на самых льготных для вас условиях.
Конечно, если верить в звезду Арсения Кирилыча и рискнуть, то можно даже примоститься к делу, буде оно пойдет опять полным ходом, заставить заплатить за себя двадцать тысяч, которых даром никто не даст... Но придется за это впутать себя в целую "махинацию", взять с Усатина дутых векселей на сотню тысяч и явиться подставным владетелем не одного десятка акций.
И Усатин не сделает этого, не заручившись документами, покрывающими его фиктивный долг, такими же дутыми. Кто говорит! Это сплошь и рядом делается во всяких банках, обществах, ликвидациях и администрациях.
Уходя спать, Теркин сказал Усатину:
- Утро вечера мудренее, Арсений Кирилыч, позвольте мне все обсудить... Слишком уж внезапно все это налетело на меня.
На что тот сказал ему:
- Только завтра за чаем вы мне ответите: да или нет. Мне надо взять поезд в час дня, и в случае вашего согласия мы двинемся вместе в Москву.
До рассвета он провозился в постели, перебирал на всякие лады: может он или нет пойти на такое дело, и кончил тем, что решил уклониться, хотя бы задержка в отыскании двадцати тысяч испортила все его расчеты.
Это решение не успокоило его... Он начал добираться до глубины своих побуждений.
Из благородного ли оно источника вытекло?.. Честность ли это?.. Или просто сметка, боязнь влопаться в уголовное дело?..