- Суп-потафё! - хрипло и насмешливо ответил один из валявшихся, в холстинном грязном картузе и непомерно широких штанах, какие носят полотеры.
- А что, братцы, - заговорил Теркин, не покидая ласкового тона. - Вы ведь все знаете друг друга (оба лежавшие у костра приподнялись немного): вот у меня на днях выхватили бумажник, у Воскресенских ворот, на конке... денег четыреста рублей. Их теперь, известное дело, и след простыл. Мне бы бумаги вернуть... письма нужные и одну расписку... Они ведь все равно господам рыцарям тумана ни на что не пригодятся.
- Как вы сказали? - переспросил хриплый. - Рыцарям?..
- Тумана... Такая книжка есть. Целое сообщество... господ артистов по вашему промыслу, в городе Лондоне.
- Ишь ты! - пустил глухой нотой карманник в картузе.
Теркин не сомневался, что все они не просто шатуны, а профессиональные воры.
- Так вот, братцы, - продолжал он еще веселее и добродушнее. - Ваши товарищи иногда паспорты и бумаги возвращают, опускают в почтовый ящик. Об этом мне в сыскном отделении говорили. И со мной бы так можно обойтись. Ежели за это награду пожелаете... я не откажу... А затем прощайте!
Он сбежал вниз и крикнул:
- Ау!
Лодка была в двух аршинах. Серафима одним ударом весел врезалась носом в то место, где кончалась тропа, и Теркин вскочил.