Они молчали минуты с две, на обратном пути вверх по реке.
Потом он передал ей разговор с "жуликами", и она сказала с лаской в глазах:
- Школьник ты, Вася! Молоденький какой! Моложе меня! Даром, что на десять лет старше!
Но когда они причаливали к доскам пристани, около купальни, и сквозь густо темневшую стену лип чьего-то сада он увидел главку старинной церкви, построенной в виде шатра, Теркин, совершенно так же, как на крыльце сыскного отделения, почувствовал, как его пронзила мысль:
"А ты чем лучше их?"
Это даже рассердило его; он хотел бы подавить, если бы можно было, быстрый прилив краски к щекам, которого, однако, Серафима не заметила.
- Присядем вон туда, на скамью. Немножко отдохнем.
Она указала ему рукой на скамью, стоявшую в нескольких саженях от берега, около низкого частокола. Над скамьей нагнули свои ветви две старые березы. Стволы их были совсем изрезаны.
Теркин провел ее под руки, но не сел рядом с ней, а стал разбирать нарезки одной из берез.
- Вася! - окликнула она его. - Сядь, милый!