- Смелым Бог владеет! - крикнул ему в ответ Теркин и махнул фуражкой.
Кузьмичев рассчитывал, кажется, попасть на его "Батрак", но Теркин не пригласил его, и когда тот сегодня утром, перед молебном и завтраком, сказал ему:
- Василий Иваныч! ведь тот аспид, которого мы спустили с "Бирюча", судом меня преследует...
Он ему уклончиво ответил:
- Ничего не возьмет!
И не сказал ему:
"Не бойтесь! Если будут теснения, переходите ко мне".
В ту минуту, когда он крикнул: "Смелым Бог владеет", он забыл про историю с Перновским и думал только о себе, о движении вперед по горе жизни, где на самом верху горела золотом и самоцветными каменьями царь-птица личной удачи.
Солнце било его прямо в темя полуденным лучом; он оставался без шляпы, когда после команды капитана "Батрак" стал плавно заворачивать вправо, пробираясь между другими пароходами, стоявшими у Сафроньевской пристани, против площади Нижнебазарной улицы.
Он любовался своим "Батраком". Весь белый, с короткими трубами для отвода пара, - отдушины были по-заграничному вызолочены, - с четырьмя спасательными катерами, с полосатым тиком, покрывавшим верхнюю палубу белой рубки, легкий на ходу, нарядный и чистый, весь разукрашенный флагами, "Батрак" стал сразу лучшим судном товарищества. И сразу же в эти последние дни августа привалило к нему столько груза и пассажиров, что сегодня, полчаса до отхода, хозяин его дал приказание больше не грузить, боясь сесть за Сормовом, на том перекате, где он сам сидел на "Бирюче".