Он взял карту вин.
- Не угодно ли полюбоваться?.. Губонинское белое вино - три с полтиной бутылка. Это поощрение отечественных промыслов и охранительная торговая политика!
Теркин слушал его, опустив немного голову. Ему было не совсем ловко. Дорогой, на извозчике, тот расспрашивал про дела, поздравил Теркина с успехом; про себя ничего еще не говорил. "История" по акционерному обществу до уголовного разбирательства не дошла, но кредит его сильно пошатнула. С прошлого года они нигде не сталкивались, ни в Москве, ни на Волге. Слышал Теркин от кого-то, что Усатин опять выплыл и чуть ли не мастерит нового акционерного общества.
Не хотелось ему иметь перед Усатиным вид человека, который точно перед ним провинился. Правда, он уехал из усадьбы вроде как тайком; но мотив такого отъезда не трудно было понять: не желал пачкаться.
- Так вы теперь в больших делах? - начал Усатин, как бы перебивая самого себя. - И в один год. У кого же вы тогда раздобылись деньжатами, - помните, ко мне в усадьбу заезжали?
Глаза Усатина заискрились. Он отправил в рот еще ложку икры.
- Раздобылся, - ответил Теркин с усмешечкой и тут только рассердился на Усатина за такой простой вопрос.
- Деньги не больно большие были, - добавил он небрежным тоном. - И вы, Арсений Кирилыч, - теперь дело прошлое, - совесть мою тогда пытали. Должно быть, хотели поглядеть: поддамся я или нет?
Такой оборот разговора Теркин нашел очень ловким и внутренне похвалил себя. - Пытал?.. Ха-ха!.. Я вам, Теркин, предлагал самую простую вещь. Это делается во всех "обществах". Но такой ригоризм в вас мне понравился. Не знаю, долго ли вы с ним продержитесь. Если да, и богатым человеком будете - исполать вам. Только навряд, коли в вас сидит человек с деловым воображением, способный увлекаться идеями.
- Как вы, Арсений Кирилыч, - подсказал Теркин и поглядел на него исподлобья.