- Позвольте, Арсений Кирилыч, - возразил Теркин, - будто нельзя посмотреть на свою делецкую карьеру как на средство послужить родине?
Он поднял голову и пристально поглядел на Усатина. Собственные слова не показались ему рисовкой. Ведь он души своей одному делечеству не продавал. Еще у него много жизни впереди. Когда будет ворочать миллионами, он покажет, что не для одного себя набивал он мошну.
- Родине!
Усатин пренебрежительно тряхнул своей лысой головой.
- Однако позвольте, - Теркин понизил голос, но продолжал с легким вздрагиванием голоса. - Вы изволили же в былые годы служить некоторым идеям. И я первый обязан вам тем, что вы меня поддержали... не как любостяжательный хозяин, а как человек с известным направлением...
- Направление! - остановил его Усатин. - Оно у меня вот где сидит. - Он резнул себя по затылку. - И когда эту самую родину изучишь хорошенько, придешь к тому выводу, что только забывая про всякие цивические затеи и можно двигать ею. И вам, Теркин, тот же совет даю. Не садитесь между двух стульев, не обманывайте самого себя, не мечтайте о том, чтобы подражать дельцам, какие во Франции были в школе сансимонистов. Они мнили, что перестроят все общество во имя гуманности и братства, а кончили тем, что стали банковскими воротилами. Все это - или пустая блажь, или бессознательная, а то так и умышленная фальшь!..
Он опять вынул из кармана бумажку с кусочком мыла.
- Вот я распалился этим комочком без всякой филантропии и высших социальных идей, и целый край будет кормиться около этого комочка! Так-то-с, батюшка! А засим прощайте! Желаю доброго успеха!.. И знайте, что без игрецкого задора - все окажется мертвечиной!
- Загадывать не стоит! - сказал, подымаясь от стола, Теркин.
- Будет у вас идея... настоящая, на которую капиталисты сейчас пойдут, как на удочку, - валяйте!.. Понадобится вам смекалка Усатина, - идите к нему... Он вас направит, даром что вы его под сумнением держали.