И все-таки он не мог и не желал быть судьей... Его начинало раздражать то, что время идет и они тратят его на перебирание всех этих дрязг.
- Ну его к Богу! - на вытерпел он. - Твоя добрая воля, Сима, поступить, как он того заслуживает, твой супруг и повелитель; не желаю я, чтобы ты так билась! Положи себе предел, - дольше терпеть постыдно!
- Еще бы! - громко выговорила она и, не оглянувшись назад, обняла его за шею и поцеловала долгим беззвучным поцелуем.
Голова его затуманилась.
- Все, все я сделаю!.. - шептала она ему на ухо, не выпуская его руки. - Обо мне что сокрушаться!.. Тебе бы только была во всем удача.
Она вдруг опустила голову и заговорила гораздо тише, более жидким звуком, тоном девушки, немного отрывочно, с передышками.
- Отец совсем плох... Доктор боится - ему до осени не дотянуть. Я у них теперь чаще бываю, чем в прошлом и позапрошлом году.
- Когда он заболел? - перебил ее Теркин.
- Второй год уж... Сердце, ожирение, что ли, одышка, целыми ночами не спит... Водянка начинается... Жалко на него смотреть...
- А мать как?