На кровати Калерия в ночной кофте, с распущенными волосами, откинулась к стене, спустила ноги и схватилась одной рукой за левое плечо. На белье выступила кровь. Она уже не стонала и только другой рукой силилась прикрыться одеялом.
Серафима вырывалась от Теркина - на ней был пеньюар - и правой рукой как будто силилась нанести удар по направлению к Калерии. Вся она дрожала, из горла выходил хрип. Зрачками она тихо поводила, грудь колыхалась, спутанные волосы покрывали лоб.
- Пусти! Пусти!.. - крикнула она, яростно рванулась как раз к кровати и упала на одно колено.
Карлик подбежал к ней с другой стороны, схватил за свободную руку и повис на ней. Теркин стал выхватывать у Серафимы кинжал, вырвал с усилием и поранил себя в промежутке между большим и указательным пальцами.
- Василий Иваныч! Родной!.. За меня!.. Господи!
Калерия вскочила, забыв про босые ноги, и мимо Серафимы бросилась к Теркину.
Он успел уже нагнуться к Серафиме, схватил ее в охапку, пронес к ней в спальню, куда уже прибежала сонная горничная, почти бросил на постель, крикнул Степаниде: "Ступай отсюда!" - вытолкал ее и запер дверь на ключ.
- Батюшка!.. Барин!.. Они на себя руки наложат! - вся уже в слезах взмолилась Степанида.
- Не наложит! Небось! - гневно и жестко крикнул он. - Только слышишь, - и он грозно поглядел на нее, - ни гугу! Боже тебя сохрани болтать!
К Калерии он бросился назад, уже совсем овладев собою, как всегда, в минуты настоящей опасности.