- Голубчик! - встретила она его умоляющим тоном. - Ради Создателя, не бойтесь вы за меня и не гневайтесь на нее. Ничего! Чистые пустяки! Видите, я сама могла перевязать.
Она уже сидела в постели, и Чурилин держал перед ней ее ящичек, откуда она уже достала корпию и бинт и обматывала себе плечо, подмышку. Один рукав кофты она спустила, и в первые минуты присутствие Теркина не стесняло ее; потом она взглянула на него с краской на щеках и выговорила потише:
- На минуточку... пошлите мне Степаниду... Или нет, я сама...
- А его вам оставить? - спросил Теркин, указав головой на карлика. - Я выйду.
- Он - ничего!..
Она даже усмехнулась, и в глазах у нее не было уже ни страха, ни даже беспокойства.
Теркин вышел в коридорчик.
- Бьются они там, - доложила ему шепотом Степанида, все еще в слезах. - Позвольте, барин, хоть воды... спирту...
Из спальни раздавался истерический хохот Серафимы.
- Ничего! Пройдет! - так же жестко выговорил он и тут только вспомнил, что надо припрятать кинжал, брошенный на пол.