- Ты его знаешь? - спросил Теркин Зверева.
- Знаю немного. А у тебя дел/а с ним?
- Пока еще нет. Он - таксатор у Низовьева.
- Эк, приспичило!
Зверев махнул рукой.
- Если не желаешь - я к нему выйду, - сказал вполголоса Теркин, внутренне довольный тем, что им помешали.
- Они говорят, - добавил мальчик, - что имеют письмо к вам, Петр Аполлосович, от Ивана Захарыча Черносошного.
- Проси!
Мальчик вышел. Протянулось молчание.
Теркин отошел к письменному столу и стал закуривать папиросу. Он делал это всегда в минуты душевного колебания. Спасать Зверева у него не было желания. Даже простой жалости он к нему не почувствовал. Но с кем не может случиться беды или сделки с совестью? Недаром вспомнилась ему Калерия и ее "сиротские" деньги. Только беспутство этого Зверева было чересчур противно. Ведь он два раза запускал руку в сундук. Да и полную ли еще правду рассказал про себя сейчас?..