Зверев вытянулся на кушетке, пригладил рукой волосы, поправил узел шелкового шнура на халате, и брезгливая мина появилась опять на его влажных губах, когда вошел в кабинет таксатор.
Его красивая голова, улыбка, франтоватость - не понравились Теркину.
Первач подошел сначала к хозяину, подал письмо, довольно фамильярно пожал руку и спросил звонким вибрирующим голосом:
- Ногу зашибли?.. Инвалидом?..
И, не дожидаясь ответа, повернулся на каблуке и и скользнул в сторону Теркина.
- Василий Иваныч!.. С приездом... Прошу любить и жаловать... Таксатор Первач. Павел Иларионыч Низовьев только что приехал с пристани. Я от него. Ждет вас к завтраку.
- Очень рад, - ответил суховато Теркин, подавая ему руку.
- Павел Иларионович и меня пригласил... если не буду лишним.
- Почему же...
- Вы уже изволили ознакомиться с дачей?