- Это почему?.. При нем таксатор, а при мне лесовод... и мудрец, - прибавил Теркин и ударил Хрящева по плечу.
- Я хотел было ему представиться в ваше отсутствие, Василий Иваныч, да думаю: не будет ли это презорством?
- Очень уж вы скромны, Антон Пантелеич! - громче выговорил Теркин, оправляя прическу перед дорожным зеркалом. - Как вы сказали... презорство?
- Так точно. Старинное слово. Предки наши так писали и говорили в прошлом веке.
- А я думаю, что этого самого презорства теперь развелось и не в пример больше, чем тогда было.
- Надо полагать, Василий Иваныч, надо полагать.
Короткий, жидкий смех Хрящева заставил и Теркина рассмеяться.
- Так смотрите, Антон Пантелеич, выходите завтракать. Я вас представлю господину Низовьеву.
- Очень хорошо-с... Большой барин из Парижа не взыщет... Одеяние у меня дорожное.
Теркин затворил за собою дверь в залу и у двери в переднюю увидал таксатора.