- Нет, мне приказчик приготовляет. Милости прошу. Николай Никанорыч, - обратился он к таксатору, - прикажите подавать!
Когда Первач вышел в переднюю, Теркин наклонился к Низовьеву и потише сказал:
- Со мной лесовод... Вы позволите и ему позавтракать с нами?
- Сделайте одолжение... Мне Николай Никанорыч говорил. Вы - у себя дома.
Низовьев обезоруживал своей воспитанностью, и неприятно-дворянского в нем ничего не сквозило. Да и по виду он был более похож на учителя или отставного офицера из ученых.
"Ужели он женолюб?" - подумал Теркин и никак не мог пристегнуть к нему какую-нибудь парижскую блудницу, требующую подношений в сотни тысяч.
- Антон Пантелеич! - позвал он Хрящева.
Тот вышел, стыдливо обдергивая борты своего твидового пальтеца.
- Имею честь кланяться, - выговорил он, скромно не подавая руки. - Антон Пантелеев Хрящев.
- Весьма рад, - повторил Низовьев, ласково ему поклонился и протянул руку. - Вы, я слышал, видели мою дачу?