Лицо его досказало: "да и нет у меня ни охоты, ни времени переливать из пустого в порожнее".
- К нам в Васильсурск пожаловала с одним из лесопромышленников... прелестная женщина. - Низовьев стал жмуриться. - Если не ошибаюсь, ваша хорошая знакомая.
- Кто же это?
В вопросе Теркина заслышалась уже явная неохота продолжать такой разговор.
- Серафима Ефимовна... Рудич!.. Ведь вы ее знаете?
- Знаю, - ответил Теркин, не меняясь в лице и очень сухо.
Он никак не ждал этого. Имя Серафимы не смутило его. Ему было только неприятно, что деловой разговор переходил во что-то совсем "неподходящее".
- Приехала она с очень курьезным господином. Фамилия его - Шуев... племянник миллионера, сектант, из той секты, - Низовьев сделал характерный жест, - которая не желает продолжения рода человеческого... И он, несмотря на это обстоятельство, безумно влюблен в госпожу Рудич и кротко выносит все ее шуточки. Вероятно, в сералях так достается от султанш их надзирателям. Тут надзиратель - в роли чичисбея. Носит розовые галстучки, душится. У этих господ лица такие, что трудно определить их возраст... Кажется, он еще молодой человек.
- И она его обрабатывает? - спросил Теркин с брезгливой усмешкой.
- Я в это не входил, Василий Иваныч. Знаю лишь то, что эта прелестная женщина, с изумительным бюстом и совсем огненными глазами - таких я не видал и в Андалузии, - искала на съезде лесопромышленников не кого другого, как вас!..