В таком тоне он не желал продолжать разговора. За всю зиму женщины точно не существовали для него. Он не бегал от них, но ему сдавалось, что они потеряли над ним прежнюю силу. Балагурства скоромного свойства он никогда особенно не любил. Еще менее с таким "тайным развратником", каким считал Низовьева.
- Нам где! - ответил он, однако, в игривом же тоне. - Мы - лыком шитые простецы.
- Будто?
Низовьев наклонился к нему и стал говорить тише:
- У вас были встречи с пленительными женщинами... И одна из них до сих пор интересуется вами чрезвычайно.
- Уж не в Париже ли?.. Так я там не бывал.
- Не в Париже, а на Волге... Прежде чем я имел удовольствие сегодня познакомиться с вами, я уже знал, что вы - человек опасный.
Низовьев погрозил указательным пальцем.
Этот оборот разговора Теркин начал принимать за "финты", за желание отделаться от более обстоятельного обсуждения цены.
- Не понимаю! - выговорил он и пожал плечами.