"Ах ты, старая обезьяна!" - выбранился мысленно Теркин.
- Ничего такого во мне нет... Госпожу Рудич я действительно знавал...
- Довольно близко? - полушепотом подсказал Низовьев.
- Ежели она сама изливалась вам...
- Нет! Нет! Ничего я фактически не знаю о ваших прежних отношениях. Серафима Ефимовна дала мне только понять... И я был весьма польщен таким доверием.
Низовьев подался несколько и протянул вперед руку.
- Василий Иваныч!.. Забудьте на минуту, что мы с вами совершаем торговую сделку... Забудем и разницу лет. Можно и в мои года сохранить молодость души... Вы видите, я умею ценить в каждом все, что в нем есть выдающегося. Кроме ума и дельности в вас, Василий Иванович, меня привлекает и это влечение к вам такой женщины, как Серафима Ефимовна.
Теркин чуть заметно повел плечами.
- Вы, я вижу, несколько замкнуты и даже суровы. Конечно, вы меня совсем не знаете... Да к тому же я для вас продавщик, а вы представитель общества, желающего у меня купить возможно дешевле. Условия не особенно благоприятны для более интимной беседы... Я постарше вас, мне и следует быть смелее.
- При чем же тут смелость, Павел Иларионыч?