Грудь Сани заметно колыхалась и щеки пылали. когда Теркин вел ее усиленно к беседке.
- Милая моя барышня, вы меня искали?.. Беспокоились?
Под взглядом его больших глаз она еще сильнее смутилась; губы ее раскрывались в усмешку ласкового и точно в чем-то пойманного ребенка.
Ее послали узнать не о том, не приключилось ли чего с Василием Иванычем, а не вышло ли какой "каверзы" от этой дамы, не расстроилось ли дело продажи.
Лгать Саня не умела.
- Милый Василий Иваныч! - она взяла его за обе руки и отвела голову, чтобы не расплакаться. - Папа боится... и тетка Павла также... вы понимаете... Думают - что-нибудь эта дама насчет имений... вы понимаете... Папу жалко... ему нужно продать.
- А вам самим жалко усадьбы, жалко парка?
- Да... жалко.
Слезинки задрожали на ресницах.
- И вы на меня смотрите как на хищного зверя какого? Возьмет да и пожрет ваше родное гнездо!