Когда Теркин целовал ее в голову, он почувствовал, до какой степени она далека в эту минуту от всякого девичьего расчета... И он умиленно взял ее опять за руки, поднес их к губам и долго глядел ей в глаза, откуда тихо текли слезы.
- Дитятко! - повторил он мужицким звуком. Дитя малое... неразумное!.. Все это стряхнули вы разом... И следа не будет. Все уладим. Не разорять я ваше гнездо пришел, а заново уладить!
- Как? - спросила Саня и сквозь слезы улыбнулась ему.
- За собой оставлю... усадьбу и парк. Только это я вам на ушко говорю... Вам стоит сказать одно словечко. Вы ведь знаете, я мужичьего рода... По- мужицки и спрошу: люб вам, барышня, разночинец Василий Иванов Теркин... а? Коли не можете еще самой себе ответить, подождите.
- Люб! - звонко откликнулась Саня и неудержимо засмеялась.
Этому смеху вторил и он, и его широкая грудь слегка вздрагивала, а на глазах навертывались слезы.
Оба они опять сели рядом, рука в руку.
- Если я вам люб, не нужно вам будет расставаться с родным гнездом.
Глаза Сани удивленно расширились.
- Как же не нужно? Вы, стало быть, не покупаете?