Теркин слез с лошади. Он очутился на полянке. Саженях в ста видна была цепь мужиков, рывших канаву... Жар стоял сильный. Дым стлался по низу и сверху шел густым облаком, от той части заказника, где догорал сосновый лес. Но огонь заворачивал в сторону от них, дышать еще было не так тяжко.
- Ах, ручейка нет! - заговорил Хрящев, подсаживаясь на корточках к Теркину. - Умыться бы вам... родной!
Эта заботливость проняла Теркина. Он сейчас вспомнил, что ведь Хрящев спас его, пять минут назад.
- Антон Пантелеич! - Голос Теркина дрогнул. Без вас я б в мшаре-то погиб!
- На все произволение Божие!
- А небось ни один вон из тех православных не стал бы меня спасать. Ну, скажите, - голос его становился все нервнее, - вы, кому лес дороже не меньше, чем мне... разве они не скоты? Как они вчера повели себя?.. Только на деньги и позарились! А чтобы у них у самих на душе защемило, чтобы жалость их взяла - как бы не так! Гори, паря! По целковому - рублю получил - и похаживает себе вдоль опушки да лапкой помахивает, точно от мух... А чуть мы с вами отвернемся, так спину себе чешет. Один подлец даже курить начал. Я его чуть самого в огонь не бросил! Скоты! Скоты! Непробудные!
Он не совладал с чувством и глухо зарыдал... Старая неприязнь к крестьянскому миру всплыла в нем и перемешалась с жалостью к тому лесному добру, что уже стлело, и к тому, что может еще погибнуть.
Раза два всхлипнул он и потом тихо заплакал.
- Самый-то лучший край отхватило!.. - силился он выговорить. - Сосны в два обхвата!.. Отстоял от дворянской распусты, так огонь донял. Да и огонь-то откуда? От завода Петьки Зверева... Он мог его и поджечь! Страховую премию получит. Он теперь и на это способен.
И опять вернулся он к мужикам.