- Однако!..
- Сколько же ей лет? - спросил и задорно подмигнул капитан.
Хрящев подполз к сосне, поглядел на нее снизу вверх, пощупал ствол и стал что-то считать, дотрогиваясь до ветвей.
- Видите ли, - начал он медленно и тихо закрыл глаза, - каждый год сосна дает венчик в несколько ветвей. Сколько венчиков, столько и лет, - без ошибки. В этом деревце венчиков до пятнадцати - стало быть, и лет ему пятнадцать. Это вернее, чем ежели теперь срубить у корня и пласты считать, особливо в старом дереве. К коре пласты сливаются, и их надо под лупой рассматривать, чтобы не ошибиться.
- Ну вот видите, господа! - крикнул Теркин. - И всякое дерево у Антона Пантелеича - точно живой человек: свою, как бы это сказать, душу имеет, психологию.
- А то как же! - со вздохом подтвердил Хрящев, лаская рукой тонкий ствол сосенки.
- Ель он до обожания любит... А я - сосну!.. У нас всегда насчет этого идут диспуты.
- И сосна - почтенное дерево, - выговорил вдумчиво Хрящев, оглядывая всех троих, - и притом целомудренное.
- Как это?
Кузьмичев расхохотался.