Старшина и судьи переглянулись.
Язвительный тон писаря и его хриплый голос обдали Теркина холодом и жаром. Розги лежали перед ним. Если б он мог, он схватил бы за горло негодяя, который издевался над ним перед казнью.
Руки его стягивал кушак. Два десятника плотно налегли на него с обеих сторон.
- Господин старшина! - произнес он твердо. - С писарем вашим я не желаю разговаривать. Но от вас я вправе требовать ответа: по какому праву вы подвергаете меня такому наказанию?
- Права захотел! Вишь, какой шустрый! - зубоскалили оба судьи.
Старшина выговорил с усмешкой:
- А вот ты, милый друг, почуешь, по какому праву, когда тебя хорошенько отполосуют.
- Развязать? - спросил писаря один из десятников.
- И так побудет, - отозвался старшина, - а то еще драться полезет.
- От большой учености! - издевался писарь. Всякую премудрость проходил.