Лицо педагога пошло пятнами.
XIX
Купцы с офицером поднялись на палубу. В каюте остались только двое приятелей и Перновский.
Теркин уже придвинулся к своему бывшему учителю, глядел ему прямо в глаза и говорил с расстановкой:
- Вы что же это, Фрументий Лукич, как словно меня и признать не хотите? Ведь то, чт/о случилось в гимназии с лишком десять лет назад, быльем поросло. Мало ли что случается в жизни!.. Нельзя же так долго серчать...
И он взглядом, брошенным на капитана, передал ему педагога.
- Господин статский советник и на меня, кажется, в большой претензии? - заговорил Кузьмичев. - Сердце у него неотходчиво. А вы, Василий Иваныч, рассудите: ежели бы каждый пассажир, хотя бы и в чинах, начал распоряжаться за капитана, мы бы вместо фарватера-то скрозь бы побежали, ха-ха!
Раскатистый смех Кузьмичева всколыхнул его широкую грудь. Теркин улыбнулся только глазами и повернул голову опять к Перновскому.
- Нешто это не судьба, Фрументий Лукич, что мы с вами вдруг через десять лет с лишним - и на одном суденышке? Куда изволите следовать? К месту служения своего?
- До Саратова едет их высокородие, - смешливо заметил капитан.