- И ты, разбойник!.. Каторжный! У-у!..
С новым напором отчаянной отваги кинулся Перновский и на Кузьмичева, но тот смял его мгновенно и свистнул.
Два матроса подбежали и скрутили ему руки.
- Господа! - обратился Кузьмичев к пассажирам, и голос его возбужденно и весело полился по ночному воздуху. - Каков господин? Воля ваша, я его высажу!
- Еще бы!.. Так и надо! - раздалось из кучи, собравшейся тотчас.
Кузьмичев спросил вполголоса Теркина:
- Одобряете, Василий Иваныч?
Злобное чувство Теркина давно уже улеглось.
Он все-таки не удержался и сказал Перновскому, продолжавшему бушевать:
- Фрументий Лукич! Видно, правда была, что вы тайно запивали?