"Проситель" -- так она его уже окончательно определила -- пододвинулся, нагнул на особый лад голову и спросил:
-- Вы одни изволите быть?
Тоном он напоминал дворецкого или управителя из отпущенников.
И вдруг барыне стало немного жутко, почти страшно. Он мог броситься на нее и зарезать.
Она позвонила.
-- Зажгите лампу, здесь темно.
Горничная хлопотала около лампы, поглядывая на барыню.
И ей делалось жутко. Больше никого, кроме детей, не было в доме. Бонна и кухарка отпросились со двора.
-- Вам угодно? -- повторила барыня, когда горничная ушла.
Старик осмотрелся и сделал два шага от камина.