-- Пять, шесть, семь! Кока!.. Ты бутуз!
У нее такие дни бывают! Как выдумает, вот как сегодня: "ты -- бутуз", так и будет до ночи повторять, и на улице, и за столом, и в детской, пока Кока не догадается, не хватит ее кулачком по маковке или по спине... Его только Шура и боится.
Что может быть тошнее возиться с детьми? Особенно если к этому и не думаешь себя готовить, как она вот, Полина. Конечно, лучше называться "бонной", чем горничной. Хорошо еще, что такое слово нынче употребляют. Прежде просто говорили: нянька. Да и за "бонну" вряд ли ее считают "стоющие" мужчины, у кого есть вкус...
Чем же она не гувернантка? Сколько есть учительниц, до шестисот рублей получают, не то что из русских, а даже из француженок и англичанок, которые "выглядят" -- Полина постоянно употребляет это петербургское слово -- хуже всякой "замухрышистой" бонны. Ни манер, ни одеться не умеют, ни причесаться. Так, какие-то "замусоли".
Внизу, на площадке, швейцар снял у нее с рук Коку, она опять взяла его за руку, девочки пошли вперед, но каждая сама по себе. Маша "презирала" Шуру, а Шура или приставала к ней, или на нее дулась.
Тротуар выдался узкий, Полина крикнула детям:
-- Идите поодиночке, а не за раз!
Шура побежала вперед и стала стукать ножками по плитам тротуара, надавливала на каблуки и считала шаги свои:
-- Семь, восемь, девять...
-- Finissez! -- крикнула Полина, и ей стало полегче оттого, что у нее так звонко и, как ей показалось, "шикозно" вышло это французское слово.