Ужасный запах и чад обдали меня. Где-то, в коридорчике, мелькал ночничок. Дверь на блоке отворилась тяжело, и мы перешагнули в жаркую, полуосвещенную переднюю.
Вдруг меня оглушили говор, крик и бренчанье на чем-то… Все это выходило из смежной комнаты. Лизавета Петровна взяла меня за руку и прошептала:
— Крепитесь.
В дверях показалась толстая-претолстая женщина в каком-то ужасном чепчике.
— Пожалуйте, пожалуйте, — закричала она хриплым мужским голосом.
Но она тотчас же смолкла, разглядевши Лизавету Петровну и нашего спутника. К нему она подошла с низким поклоном и пригласила в свою каморку. Из двери показалось несколько женских голов, но шум и гам продолжались.
Мы вошли вслед за чиновником в каморку хозяйки.
Хозяйка начала что-то толковать своим отвратительным голосом, достала какую-то книгу и развернула ее. Лизавета Петровна сняла с себя кацавейку. Сняла и я мое пальто.
— Хотите вы, душа моя, вызвать сюда или решаетесь пойти в гостиную?
— Нет, нет, пойдемте туда.