Даже Лизавета Петровна не нашлась, хотя бы и могла одним звуком разбить все это циническое хитросплетение.
Но тут я поняла, что бывают минуты, когда святость и чистота ваших идей и правил сковывают уста. Проповедовать такой мадам значит осквернять совсем свою душевную святыню.
Разговор сделался практическим:
— Сколько у вас девушек? — спросила Лизавета Петровна.
— Семь, — ответила мадама с приятнейшей улыбкой. — Больше у меня никогда не бывает.
— Есть у вас русские?
— Фи! Я не принимаю русских. C'est de la saleté.[204] У меня никогда нет скандала… Русские женщины пьют, дерутся, бранятся. У меня был бы кабак! Фи! фи!
Презрение мадамы к нашей национальности было глубокое!
— У вас немки? — продолжала спрашивать Лизавета Петровна.
— Не все. У меня три немки, две француженки, англичанка и итальянка. Вы понимаете: у меня бывает много иностранцев, разных наций.