Становилось невыносимо. Мы пожелали видеть девиц.
— Извините меня, mesdames, — заметила хозяйка, — je ménage mes demoiselles…[205] Я не знаю, как им понравится. Я их ни в чем не принуждаю. Они могут принимать своих гостей; но ни одна из них вам не знакома. Может быть, они подумают, что я пускаю в мое заведение таких особ, которые следят за ними… У них есть также свои дела, свои тайны. Вы мне позволите предупредить их?
Она нас совершенно подавляла, эта великосветская мадама! И что всего ужаснее: по-своему она была права!
Мы ограничились молчаливым наклонением головы.
Мадама позвонила. В комнату вошла ключница. Она ей сказала что-то на ухо и спросила вслух:
— Девицы в гостиной?
— В гостиной-с.
Она еще раз пошептала на ухо ключнице и отпустила ее.
Мы подождали еще минуты две. Когда явилась ключница с каким-то ответом, который был передан на ухо хозяйке, она привстала и торжественно произнесла:
— Mesdames, mes demoiselles vous attendent.[206]