— А потом?
— Будет здесь дело, останусь в России; а нет, найду его и за границей.
— Вам, стало быть, все равно?
— Конечно. Я работаю не для русских, не для французов и не для немцев.
— А для кого же, — спросила я с некоторым раздражением.
— Для самого дела. Где мне лучше, там я и остаюсь. Вот у него какая философия!
— Позвольте, однако ж! — вскричала я. — Нельзя же смешивать…
Он на меня взглянул своими большими голубыми глазами, в которых нет никакой нежности; красные его губы раскрылись, и, не торопясь, он выговорил:
— Зачем же нам спорить? Вы моих работ не знаете. Ни вам, да и никому, кто не работал, никакой не будет обиды от того, где я со временем устроюсь.
В русском переводе это значило: