Для блага ближняго живи,
Свой геній подчиняя чувству
Всеобнимающей любви".
Поэтъ признается, что это и было смолоду его девизомъ; что безъ отвращенія онъ шелъ и въ тюрьму, и въ мѣсту казни, въ суды и въ больницы; что онъ честно ненавидѣлъ и искренно любилъ. Ему было двадцать лѣтъ, и его "свободное слово" сочли черной клеветой:
"Душа пугливо отступила"...
Вотъ почему --
"Склонила муза ликъ печальный
И, тихо взрыдавъ, ушла".
Не вовсе, однако, чуждался онъ музы и послѣ этого, но она приходила все рѣже, скрываясь при малѣйшемъ звонѣ цѣпей, и теперь она вовсе отвернулась. Поэтъ замкнулся въ себѣ; онъ не знаетъ, что предназначалъ ему "ровъ суровый", но, вспоминая свою блѣдную музу, говоритъ, что --
"....шелъ одинъ вѣнокъ терновый