Въ томъ же журналѣ и за тотъ же годъ она помѣстила (No 14, стр. 209--214, No 16, стр. 241--245, No 17, стр. 257--264, No 19, стр. 287--292, 22, стр. 337--340, No 26, стр. 389--393 и No 29, стр. 431--432) свои письма къ мужу изъ имѣнія своей тетки Дѣдевой, Казанбаши, подъ заглавіемъ "Поѣздка къ вотякамъ Казанской губерніи" (въ іюлѣ 1841 г.) {Изъ этихъ писемъ и имѣвшихся къ нимъ отвѣтовъ К. Ѳ. (см. выше), повидимому, должна была выйти особая книга по тому же плану, какъ книга о чувашахъ и черемисахъ.}.
Въ рукописи остались сочиненіе "Поѣздка въ Нижній-Новгородъ" {Какъ видно изъ письма къ Пушкину, и эта "поѣздка" подлежала печатанію. Быть можетъ, дѣло не осуществилось, благодаря препятствіямъ со стороны цензуры, не пропускавшей отзывовъ, сочувственныхъ раскольникамъ.} и романъ "Зюлима", о которомъ Второвъ-сынъ сообщилъ въ "Губернскихъ Вѣдомостяхъ", No 44 за 1847 г., стр. 260--261 слѣдующее:
"А. А. Фуксъ, безспорно, одна изъ трудолюбивѣйшихъ и талантливыхъ писательницъ нашихъ, пріобрѣтшая уже многочисленными трудами своими столь почетное мѣсто въ русской литературѣ, написала новое, весьма любопытное сочиненіе "Зюлима или Пугачевъ въ Казани", историческій романъ, которое намѣрена въ скоромъ времени издать въ свѣтъ. Мы съ жадностью прочитали его въ рукописи и, судя по впечатлѣнію, произведенному имъ на насъ, смѣло можемъ предсказать, что романъ этотъ будетъ самымъ пріятнымъ явленіемъ для любителей и любительницъ легкаго чтенія. Но для себя собственно мы нашли въ немъ неоцѣненныя сокровища: это примѣчанія и приложенія, составленныя почтеннымъ супругомъ сочинительницы, К. Ѳ. Фуксомъ, которыми сопровожденъ романъ, подобно тому, какъ и большая часть сочиненій А. А.". Самъ Фуксъ указывалъ, что собирать свѣдѣнія о пребываніи Пугачева въ Казани онъ сталъ по просьбѣ Пушкина, которому, однако, при его жизни не успѣлъ передать собранное. "4 года я собиралъ,-- говорилъ онъ,-- съ неусыпнымъ стараніемъ всѣ свѣдѣнія, всѣ историческія истины, рукописныя и изустныя сказанія казанскихъ старожиловъ, бывшихъ очевидными свидѣтелями тогдашнихъ происшествій". Несмотря на слабое здоровье, К. Ѳ., по словамъ редакціи, съ одинаковою ревностью продолжалъ свои полезныя занятія. Примѣръ его благодѣтельно дѣйствовалъ и на Александру Андреевну. Мы получили уже,-- говоритъ Н. И. Второвъ,-- обѣщаніе почтенныхъ А. А. и К. Ѳ. на содѣйствіе въ трудахъ нашихъ и можемъ порадовать читателей, что газета наша украсится многими трудами ихъ. "Настоящее сочиненіе А. А. передано намъ въ полное распоряженіе, и мы еще нѣсколько разъ будемъ имѣть удовольствіе сообщить изъ него отрывки прежде, нежели публика прочтетъ его полнымъ въ печати". Далѣе на стр. 261--265 помѣщено изъ этихъ приложеній къ роману сказаніе купца И. А. Сухорукова о Казани допугачевской и пребываніи въ ней Пугачева, а въ и 51, стр. 330--331 сказаніе о томъ же купца Л. Ф. Крупеникова. Рукопись романа, повидимому, утрачена безвозвратно {Кн. H. Н. Голицинъ въ своемъ "Библіографическомъ словарѣ русскихъ писательницъ", СПб., 1889, стр. 259--260 приводитъ объ А. А. Фуксъ подробныя свѣдѣнія, но въ числѣ ея трудовъ подъ М 9 приводитъ сочиненіе ея мужа, К. Ѳ. "Казанскіе татары".}.
Отмѣтимъ одну характерную черту, красной нитью проходящую черезъ всѣ сочиненія Александры Андреевны: это ея наклонность къ юмору {А. А. отрекается отъ сентиментальности: "Ты знаешь,-- пишетъ она мужу въ "Поѣздкѣ къ черемисамъ",-- что я вовсе не сентиментальная любительница природы: птичка меня не забавляетъ, цвѣточекъ не восхищаетъ, журчаніе ручейка не разнѣживаетъ мои чувства, зефиръ не настроиваетъ моей лиры къ нѣжнымъ пѣснямъ".}. Своего добраго мужа Карда Ѳедоровича она изображаетъ въ сказкѣ "Женихъ" (стр. 14--15):
Считавъ себя въ наукахъ всѣхъ ученымъ,
Объ натуральную исторію любилъ,
Свободные часы и дни ей посвятилъ
И въ ней считалъ себя мудренымъ:
Имѣлъ онъ въ чучелахъ премножество звѣрей,
Морскихъ пречудныхъ рыбъ и птицъ изъ-за морей,