..... грозному послушна,
Она и млѣетъ, и дрожитъ.
Одна нога коснулась полу,
Другая нѣжно на отлетъ.
....................................
....................................
И вьется..
....................................
Впрочемъ, какъ ни циничны многія картины Полежаева, нельзя все-таки не признать генетической связи между "Сашкой" и какою-нибудь "Вишнею" Пушкина, съ любовью культивировавшаго въ своей поэзіи и соблазнительные образы, и національное сквернословіе. Если Полежаевъ въ концѣ первой части "Сашки" приглашаетъ "грусти и печали" "летѣть" къ....., то еще ранѣе его Пушкинъ отзывался объ Аракчеевѣ, что онъ достоинъ "смерти нѣмца Коцебу, а впрочемъ"...... и т. д.
Полежаевъ не послѣдовалъ благоразумному рѣшенію Пушкина (котораго тотъ, впрочемъ, и самъ не сдержалъ), въ "Городкѣ", 1814 года, когда, обращаясь къ тѣни И. С. Баркова (Свистова), "дѣтины, который наполнилъ лишь собой тетради половину", Пушкинъ восклицалъ: