По совѣту исправника Бахметьева, рѣшено было дѣло вести исподволь, не торопясь. На третій день послѣ смерти Александра Николаевича арестовали Аккуратнаго, который, какъ оказалось, находился въ числѣ рабочихъ, отдѣлывавшихъ могилу для барина. Съ перваго же вопроса Семенъ сознался, объясняя, что онъ исполнилъ данную самому себѣ клятву мести. Изъ соучастниковъ его былъ обнаруженъ его родственникъ по женѣ, Бычекъ, караульщикъ при околицѣ: онъ-то именно и сообщилъ Семену, что баринъ пошелъ къ Левинскому полю. Процессъ окончился суровымъ приговоровъ. Аккуратнаго присудили къ 80 ударамъ кнута, а Бычка высѣлки плетьми, и обоихъ ихъ сослали въ Сибирь въ каторжныя работы...
По возвращеніи изъ Пустыни, вдова убитаго объявила, что она не останется въ Рузаевкѣ, и что она уже просила своего брата, Павла Николаевича Чирикова, пріѣхать за нею.
Черезъ нѣсколько недѣль, тотъ пріѣхалъ, и въ сопровожденіи его, уже по зимнему пути, Авдотья Николаевна съ дѣтьми покинула Рузаевку навсегда. Тѣло Александра Николаевича было погребено въ Рузаевкѣ.
Доброта, заботы и баловство со стороны дяди, Александра Николаевича, заставили въ памяти и воображеніи поэта померкнуть образъ его роднаго отца, Леонтія Николаевича. Перейдемъ теперь къ этому несчастному отцу не менѣе несчастнаго сына.
Если о дядѣ поэтъ отзывается, какъ мы видѣли, снисходительно добродушно, хотя и не безъ юмора, то его отзывъ объ отцѣ прямо небреженъ ("Сашка", ч. I, строфа IV):
Нельзя сказать, чтобы богато,
Иль бѣдно жилъ его отецъ,
Но все довольно таровато --
И промотался, наконецъ.
Но это прочь! Отцу быть можно