…Сто лет назад здесь по льду проходил лейтенант Врангель. Четыре года (1820–1823) он работал на побережьи этого мрачного моря, производя научные изыскания.
Он исходил всю Чукотку и вдоль и поперек, составил первую карту этого неизвестного до той поры уголка земного шара. Забыв о Санкт-Петербурге, невских набережных, шумных людских сборищах, он отдался работе по изучению дикой окраины. В тяжелых лишениях, болея цынгой, он не прекращал работу, опрашивая чукчей и эскимосов о новых землях, что скрывались в далеких морских горизонтах.
Весенние и осенние перелеты птиц убеждали его, что в далеком Полярном море скрываются какие-то неведомые земли, куда летят весной и откуда возвращаются осенью стаи перелетных птиц.
Чукчи рассказали ему, что в особо суровые зимы, когда море бывает сковано тяжелым покровом льда, откуда-то из далеких стран на полуостров приходят по льду стада оленей. Они рассказали, что в ясные летние дни, когда солнце не скрывается за горизонтом, а лишь на минуту спускается в полночь «купаться в море», с высоких скал мыса Якан видна неизвестная земля.
Выгрузка самолетов у Мыса Северного. На первом плане у борта «Колымы» «Юнкерс», за ним «Савойя»
Ученый лейтенант, променявший спокойный кабинетный труд в санкт-петербургском «управлении» с налаженными, аккуратно чередующимися сменами работы, на суровую жизнь полярного исследователя, забирался на скалы и подолгу смотрел на север.
Обросший бородой, с растрепанными волосами, он смотрел лихорадочно-горящими глазами в зеленовато-голубые колеблющиеся морские дали, и чудились ему смутные очертания гор неведомой земли.
Воспользовавшись суровой зимой 1823 года, сковавшей воды пролива Лонга тяжелыми глыбами льда, он решил осуществить свою мечту — побывать на неведомой земле.
26 марта, вместе со своим помощником Матюшкиным, он выехал на собаках, направляясь на север. Пролив был загроможден льдинами, путешествие было необычайно тяжелым, шло с перерывами, и за день оба путешественника продвигались вперед лишь на несколько миль[11].