Они питались сухарями и холодным моржевым мясом. На одиннадцатые сутки, не выдержав нечеловеческого напряжения, Врангель заболел, и Матюшкин повернул собак назад.
А до острова осталось всего лишь тридцать миль!
С большим трудом, полуобмороженные люди вернулись обратно к устью реки Верной — к становищу чукчей…
Так раздумывая, я продолжаю полет, рассматривая с двухкилометровой высоты далекое море, волнующееся в седых клубах испарений.
«Кто знает, — думал я. — Быть может, именно в этом месте сто четыре года тому назад, остановилась собачья упряжка. Силясь подняться, Врангель попробовал сойти с нарт, но не мог. Он снова лег на нарты и забылся в бреду, заботливо прикрытый рукой Матюшкина шкурой оленя…»
Через час после этих размышлений я увидел на горизонте густые черные облака; еще через час я уже был над ними, но сквозь облака ничего не было видно.
При этих условиях, не видя очертаний берега, спускаться было невозможно.
Увидев справа второе черное, низкое облако, я полетел туда, но рассмотреть землю снова не удалось. Очевидно, под облаками скрывались острова.
Ничего не оставалось более, как вернуться обратно к Мысу Северному. И в результате, побывав и над островом Врангеля и над островом Геральд, нам пришлось вернуться.