Да, міръ былъ иной. Разговоры, долетавшіе изъ всѣхъ угловъ вагона, носили на себѣ торгашествующій, меркантильный отпечатокъ, въ которомъ земледѣлію оставалось немного мѣста. Говорилось больше о цѣнахъ и всякаго рода операціяхъ хлѣбомъ, гдѣ на даръ Божій смотрѣли только какъ на товаръ и на предметъ азартной игры. Тутъ не было мѣста ни живому золотому колосу, ни крестьянскому поту, ни солнцу, которыми поливался и наливался онъ.
-- Откель Богъ несетъ?-- обратился сосѣдъ къ Павлу, первоначально нѣсколько разъ смѣривъ его торопливыми глазами и очень хорошо видя, съ кѣмъ имѣетъ дѣло.
-- Изъ своихъ мѣстовъ, шацкіе будемъ,-- неторопливо отвѣтилъ тотъ, въ свою очередь оглядывая любопытствующаго.
Одѣтый въ короткомъ сѣромъ чекменѣ на ватѣ, въ картузѣ и высокихъ сапогахъ съ оторочкою, расшитой яркими шелками, онъ казался чѣмъ-то въ родѣ прикащика или мелкаго торговца, ведущаго операціи съ народомъ и на его счетъ. Такіе люди, точно червякъ кузька или гессенская муха, шнырятъ теперь по всѣмъ углавіъ и закоулкамъ нашей огромной Россіи, пожирая продукты полей и деревень.
-- Далече ли поднялись?...По дѣлу, што ли, по явному?-- продолжалъ любопытствовать онъ.
-- Извѣстны наши дѣла-то -- на работу идемъ. До Саратова покудова, а тамъ... што Богъ дастъ.
-- Тэ-экъ!-- не очень одобрительно протянулъ онъ.-- Не близко. Чай у васъ подъ руками работы-то вдоволь,-- подъ чугунку полотно ведутъ... Ай кончили?...
-- Нѣтъ, роютъ, да не свычны мы,-- не наша работа эта. Опять... не одобряютъ наши, которые пытали.
-- Тэ-экъ... Какую-жь вы работу работать можете?
-- Да, правду тебѣ сказать, добрый человѣкъ, кругъ земли наша работа,-- крестьяне мы споконъ вѣка были. Топоромъ малость можемъ, правда, да и то отъ нужды; кругъ скота, вотъ, либо ошто -- это наше дѣло тоже. Сами хозяйствовали съ измалѣтства,-- по хозяйству все можемъ.