-- Ну?

-- Ну, чего тебѣ еще? Идешь по сѣти-то, да и выбираешь его въ лодку. Временемъ хорошо бываетъ, больно хорошо. А сазанище-то какой -- отборный! Головка самая. Сѣть мелкіе-то сквозь пущаетъ, а крупный погодитъ!

-- Ловко! Чего же это у насъ не видно, чтобы этой самой сѣткой ловили?

-- Не велятъ, вишь.

-- Какъ не велятъ?

-- Чудной ты. Не велятъ -- и конецъ! Вредная штука, молъ, а почему вредная -- поди спроси. Арендателю, стало, вредная -- сазанъ, что ты пымаешь, въ неводъ ему не угодитъ, вотъ што! У насъ кто ловомъ-то завѣдуетъ? Чиновники, вѣдь. Ну, имъ лучше знать, -- ухмыльнулся Макарычъ, накладывая послѣдній лостъ на лодку.-- А покажи ты ему, чиновнику-то эвтому, эту самую сѣть, продолжалъ онъ помолчавъ, да спроси: што, молъ, это за штука, ваше благородіе? Такъ онъ не токма не видывалъ ее и не слыхивалъ объ ей, не то што какъ ловятъ ею и што ловятъ. Какъ же, молъ, ты, баринъ, запретъ-то на ее кладешь, а? Вотъ оно. Мужикъ-то промышленникъ, сколько, може, надъ ею голову ломалъ, прилаживалъ -- достигъ таки, а баринъ говоритъ, не ловить и шабашъ! На то онъ и баринъ -- за то ему жалованье царское идетъ. Ему што? Ты хочь съ голода подохни. Ему бумага была бы -- она, извѣстно -- все терпитъ, что хошь туда пиши. Гдѣ тамъ разбирать? не то съ горечью, не то со смѣхомъ выговорилъ Макарычъ.

-- Такъ и не ловятъ ею?

-- Какъ не ловить -- ловятъ, да вѣдь тайно это. Мошенству народъ-то учатъ.... Если бъ все это по бумажному-то справлять, такъ ловцу, може, давно бы и на свѣтѣ не жить. Да!... Отчего мы вотъ теперь въ тихія мѣста собрались? Отъ эвтаго отъ самаго. А то кто бы меня погналъ отъ дому-то. Никто тамъ надъ тобою не куражится, никто тебѣ ни указъ, ни помѣха. А кто указываетъ-то, погляди. Съ имъ не то што -- говорить-то срамота одна! Вотъ Алеха, къ примѣру, -- указалъ Макарычъ на мальчика лѣтъ одиннадцати, подбѣжавшаго къ нему, -- этому все втолковать можно: онъ тебя пойметъ, а тому, барину-то, што ты ему скажешь? Вѣдь его снова родить надо, чтобъ онъ наше ловецкое дѣло понимать могъ.

-- Какой же вредъ-то въ ей нашли?

-- А песъ ихъ знаетъ, какой -- съ нами не совѣтывались. Сѣти не знаютъ, лова не знаютъ, мѣстъ не знаютъ -- ничего не знаютъ, -- што жъ мы съ ими говорить будемъ -- зря рѣчи терять. Не велѣно и шабашъ!... Ильмень, вишь, а самъ не видывалъ гдѣ его и ловятъ-то. Въ ильмени, вишь, рыба икру метать идетъ.... Што, когда, какая рыба, чѣмъ ловятъ -- ему што? Онъ и рыбы-то одной отъ другой не отличитъ, а строчитъ -- вотъ это какой народъ. Поговори съ имъ! Старикъ сердился. А арендателю можно, откупщику значитъ. Тотъ неводами въ самомъ проходѣ въ ильмень-то хлыщетъ -- по закону, значитъ. Ты своей сѣткой десятокъ-другой рыбы поймалъ -- штрафъ! Дери! А того не видитъ, что у твоей сѣти ячея-то въ четверо поболѣ, чѣмъ въ неводныхъ приводахъ у арендателя -- ему што?... Ты одну крупную матерую рыбу берешь, зал о мъ, а арендатель цѣлыми рыбницами всякую шваль, мелюзгу губитъ, а ему што, рази онъ думаетъ когда? Получилъ жалованье -- и все тутъ.... Да еще што? И деньги-то на жалованье ему, вишь, съ насъ собираютъ. Смѣхота! Ты много ли бы такому барину далъ, паренекъ? обращается онъ съ улыбкою къ мальчику.