-- Да вотъ какъ, поболѣ сажени воды было, какъ посадили, а на утро встали -- ровно языкомъ кто вылизалъ. Другую ночь переночевали -- самовара поставить не изъ чего было. Воду-то угнало, едва видно. Спасибо своя въ боченкѣ оставалась, а то куда пойдешь? Вѣтеръ весь день такой дулъ, что на палубѣ устоять трудно было -- такъ и валитъ. Порядки ловецкія кругомъ -- всѣ на сухомъ остались. А васъ гдѣ застало?
-- Я изъ Астрахани шелъ: повыше Образцовой {Образцова -- ватага бр. Сапожниковыхъ.} въ протокѣ стали-то, бѣда -- два раза на берегъ выпирало. Спасибо Сапожниковскимъ неводнымъ -- ссунули. Трое сутокъ стояли, ужъ на четвертыя на взморье выбрались. Сказывали Образцовскіе, что съ Четырехъ Бугровъ, до девяти футъ почти, на арбахъ ѣздили порядки смотрѣть. Столѣтніе старики, вишь, такого шторма не запомнятъ.
-- Чай, што въ здѣшнемъ-то мѣстѣ было! махнулъ рукой кормщикъ по направленію къ чернямъ. Недаромъ посудъ-то набросало. Вѣтеръ-отъ суда дулъ -- самый припоръ!
-- Увидишь, вотъ. У меня тянули здѣсь, -- свойская еще и теперь на берегу сидитъ, а рыбницу большую съ припасами угнало чуть не въ Кайдакъ 20). Верстъ двѣсти гнало, да въ степь и бросило. Люди-то на двѣнадцатый день на жилую вышли. А здѣсь которые оставались, думали конецъ. Сажени съ три въ поперечникѣ земли-то подъ ними оставалось. Море кругомъ все задавило. Немного бы еще. А на саженномъ яру станъ былъ.
-- Киргизы были?
-- И киргизы, и русскіе, и неводчикъ калмыкъ былъ. Да, вотъ, Доржайко, спроси -- разскажетъ.
-- Много хрестьянскаго люда позорило 21), чай, въ тѣ поры.
-- И насъ не помиловало. Многое въ степи осталось.
-- Какъ?
-- Да такъ. Люди-то ушли -- все на рыбницѣ сложили. Невода-то не тащить съ собою четыреста верстъ, да и припасы тоже -- впору было хлѣбъ нести. Еще какъ съ голоду не перемерли въ пустой степи. Откочевываютъ на лѣто-то.