-- Ну вотъ! коли што, шестами можно, далече ли тутъ?
Лодка скоро переправилась на другую сторону прорана и стала близь яра, покрытаго чистою густою травой.
-- Сысоевъ, ты смотрѣлъ, въ трюму-то у нихъ есть рыба? обратился Звягинъ къ кормщику.
-- Какъ же, съ полтрюма заложено.
-- Значитъ, прозѣвали мы, съ ранней весны-то видно хороша здѣсь рыба была?
-- И въ послѣднее время, стало-быть, была же -- свѣжей на станицѣ много, сазана особенно.
-- Да, а по дѣлу-то рано еще сазану, онъ сюда, отыгравшись, послѣ метки, жировать идетъ -- на икрѣ-то исхудаетъ, сюда кормиться и приходитъ. Это, видно, жилаго брали, домоваго его отличишь сейчасъ -- темный совсѣмъ.
-- Зачѣмъ же темнѣе-то онъ?
-- Мѣста такія, по водѣ и рыба. Баткашныя мѣста больше. Есть такія, что весь шестъ увязишь -- ямы что-ли, такъ и ползетъ шестъ въ баткакъ, грунта не добьешься. Попробуешь въ Малой Прорвѣ -- увидишь.
Вскорѣ въ проранѣ появился неводникъ, а за нимъ собрались и остальныя суда. Всѣ стали вмѣстѣ. Беретъ оживился говоромъ. Солнце садилось; появились костры. Люди отвязывали паруса для пологовъ, потому что комаръ сильно напоминалъ о себѣ. Рабочіе варили рыбу и чай. У Звягина кипѣлъ самоваръ на палубѣ и бѣлѣлъ уже поставленный пологъ.