Между тѣмъ, къ стану краснояръ, вывернувшись изъ-за рынка, пристали двѣ лодки-будары и люди завозились на берегу, выстилая волокушу (видъ небольшаго невода). Костеръ запылалъ и тамъ.
Полчаса спустя отъ берега отдѣлилась лодка, направляясь прямо на станъ Звягина. Въ ней были видны двое.
Звягинъ, уже напившійся чаю и тревожимый комарами, намѣревался было скрыться подъ пологъ, но видя подходящую лодку, остался на палубѣ и закурилъ папиросу, расчитывая дымомъ, хотя нѣсколько, защититься отъ аттакующаго комара.
Лодка пристала къ берегу и прибывшіе вскорѣ вошли на палубу къ Звягину.
-- Николай Васильичу! послышался чей-то знакомый Звягину позабытый голосъ.
-- Кто тамъ?
-- Прохоръ Макарычъ, отвѣчала фигура, вступившая на палубу и теперь ясно видвая.
-- А, Макарычъ -- сазаній богъ! Здоровъ ли? Чаю не хочешь ли?
-- Сейчасъ только пили, Николай Васильичъ. Давно ли Господь принесъ? Что, провѣдать пришелъ, на своемъ ли мѣстѣ Прорва бѣжитъ? ухмыльнулся старикъ. Опоздалъ, ваше степенство, опоздалъ.
-- Вижу, что опоздалъ, да дѣлать-то нечего. Что кто, вы рыбу-то здѣсь передушили что-ли? -- по всему морю плаваетъ.